Министр-аниматор: как Михаил Абызов попал в правительство и в СИЗО

Министр-аниматор: как Михаил Абызов попал в правительство и в СИЗО

РБК разбирался, как корпоративные споры и внимание со стороны ФСБ привели к аресту Абызова.

Брейкданс, тайга и торговля болгарским бренди

Абызов родился в 1972 году в Минске в семье электрика и сварщицы. Еще в школе трудился разнорабочим в типографии и на пивзаводе, а затем записался в стройотряд Минского мединститута. Как победитель физико-математических олимпиад попал в школу-интернат им. А.Н. Колмогорова (СУНЦ) при МГУ. Вместе с ним учились будущие мэр Волгограда Евгений Ищенко и владелец «Еврохима» и СУЭК Андрей Мельниченко.

В этот интернат поступить было не легче, чем в сам МГУ, — туда съезжалась талантливая молодежь со всей страны, вспоминает Ищенко в разговоре с РБК. На переменах его друг мог танцевать брейкданс на парте или пародировать Майкла Джексона. Позднее Абызов полюбил активный отдых с друзьями — поездки на мотоциклах, квадроциклах, снегоходах, выезды на охоту.

После интерната он поступил на мехмат МГУ, но университет так и не окончил — ушел в бизнес. На первом курсе зарегистрировал фирму «Интершопс» для торговли турецким ширпотребом и оргтехникой. В девятнадцать женился на студентке МГУ Екатерине Сиротенко, чьи родители, ядерщики из подмосковного Протвино, после распада СССР переехали в США.

Осенью 1991 года Абызов устроился брокером на Российскую товарно-сырьевую биржу. В компании «Эмика» заработал более $500 тыс., продавая оргтехнику. В интервью «Ведомостям» он вспоминал, как несколько недель жил в тайге под Братском и пил водку, пока лесорубы из советско-японского СП «Игирма-Тайрику» не отдали долги. В 1992 году создал СП «ММБ-групп» и вместе с однокурсником Миленом Мициком занялся импортом лечо, сигарет и бренди из Болгарии. Оборот группы достиг нескольких миллионов долларов. Для расчетов Абызов ездил в Казахстан, на Украину, в Молдавию и Приднестровье, где составлял бартерные схемы.

Фотогалерея 

Абызов и другие фигуранты уголовного дела в суде. Фоторепортаж

Министр-аниматор: как Михаил Абызов попал в правительство и в СИЗО

Бизнес в Сибири

В марте 1993 года молодой парень с косичкой и серьгой в ухе, с желтой сумкой, упакованный спутниковым телефоном и шестисотым Mercedes, попросился в помощники к депутату от Новосибирска Ивану Старикову — заместителю председателя комитета Думы по аграрным вопросам. В разговоре с РБК Стариков сказал, что молодой человек запомнился ему на первой встрече деловой хваткой. «Вижу, вы человек неглупый, но отрежьте косичку», — поставил условие политик. «Вы же либерал, у Гайдара были», — удивился Абызов. «Я либерал, но вы будете меня представлять, зачем устраивать барьеры между людьми», — парировал депутат.

Связи Старикова на федеральном и региональном уровне пригодились Абызову для масштабирования бизнеса. В Казахстане по взаимозачету с молодым бизнесменом расплатились долгами Новосибирского завода химконцентратов (НЗХК) перед Усть-Каменогорским металлургическим заводом. Директор НЗХК Александр Белосохов любил охотиться со Стариковым в тайге.

«Белосохов понимал, что если его админресурс и волю соединить с креативным талантом и способностями Миши, то получится атомная бомба», — вспоминает Стариков. Вместе они разработали схему поставок ядерного топлива на АЭС в СНГ. С АЭС Абызов брал деньги, отдавал алюминщикам, у которых затем забирал алюминиевые слябы. Их продавал на Лондонской бирже цветных металлов, после чего за твердую валюту по цепочке рассчитывался с контрагентами.

ActionTeaser.ru — тизерная реклама

В Новосибирске у Абызова быстро сложилась репутация надежного бизнес-партнера, рассказал РБК местный журналист Андрей Кузнецов. Бизнесмен использовал бартерные схемы для закупок у областных чиновников, которые не имели наличных в бюджете, но оперировали долгами предприятий. Для Новосибирска под обязательства взаимозачетов он купил электричку. Городские власти до последнего не верили, что их партнер привезет целый состав пассажирских вагонов — прибытие на перрон вызвало фурор. Вскоре Новосибирск станет центром его бизнес-империи.

Скандальная приватизация

Для поставок топлива и сельхозтехники перед посевной в Западную Сибирь Абызов основал Объединенную российскую топливно-энергетическую компанию (ОРТЭК), чей оборот в 1997-м достиг $100 млн.

Не все регионы могли вовремя расплачиваться с ОРТЭК, одним из таких должников стала Новосибирская область, которую возглавлял Виталий Муха. Бывший первый секретарь новосибирского обкома КПСС был оппонентом президента Бориса Ельцина и грозил перекрыть Транссиб во время его конфликта с Верховным Советом. Стариков, шеф Абызова, баллотировался в 1995 году против Мухи и на кампанию взял своего помощника. Он вспоминает, что губернатор («настоящий мужик, мог выпить два литра водки и не потерять нить разговора») после переизбрания столкнулся с дефицитом топлива для посевной. Абызов предложил поставить его с белорусского Мозырьского НПЗ в обмен на 19,5% акций «Новосибирскэнерго», контролировавшей пять ТЭЦ. Муха согласился, рассчитывая, что после уборки крестьяне продадут урожай и расплатятся. Но вернуть долг область не смогла, и акции перешли Абызову.

Фотогалерея 

От Сердюкова до Абызова: кто из российских чиновников был под следствием

Министр-аниматор: как Михаил Абызов попал в правительство и в СИЗО

Вице-губернатор Василий Киселев намекал журналистам, что Абызов — подставное лицо, а сделку курируют его высокопоставленные покровители, вспоминает издатель «Континента Сибирь» Вадим Кашафутдинов. Абызов в интервью «Ведомостям» утверждал, что залоговая стоимость пакета — около $44 млн — вдвое превышала рыночную «полубанкротного» «Новосибирскэнерго».

Бизнесмен консолидировал контрольный пакет предприятия через скупку акций миноритариев своей фирмой «Тантьема». Он объединился с Леонидом Меламедом, учредителем финансово-инвестиционной компании «Алемар» и топ-менеджером «Новосибирскэнерго», а также его партнером Дмитрием Журбой. Холодный административный ум Меламеда вкупе с авантюризмом Абызова дал результаты, заключил Стариков.

В 1999 году Муха пошел на третий срок, но из-за разногласий с КПРФ и истории с приватизацией «Новосибирскэнерго» не смог выйти во второй тур, в котором оказались Стариков и мэр Новосибирска Виктор Толоконский. Стариков утверждает, что Абызов дал ему $120 тыс. на кампанию. По итогам второго тура победителем сперва назвали Старикова, но привезенные из отдаленного района бюллетени склонили чашу весов в пользу Толоконского.

После поражения Мухи сибирская прокуратура оспаривала сделку в отношении пакета ОРТЭК в арбитражных судах области, оценив ущерб от нее в 200 млн руб. Экс-губернатора и его окружение подозревали в превышении полномочий. Но к тому времени акции ОРТЭК перешли номинальным держателям. По выражению Старикова, Толоконский пытался вернуть госсобственность, но «сказалась волчья хватка Миши — юридическая защита сделки не позволяла выцарапать акции».

Юрист Сергей Карпекин в начале 2000-х работал в областном правительстве и занимался анализом истории взаимозачетов по части обеспечения топливно-энергетическими ресурсами. Он подтвердил, что через структуры Абызова проходил большой объем бюджетных средств за поставку сырья и комплектующих сельхозтехники для области, но эти схемы, по его мнению, были легальными. Бизнесмена Карпекин называет финансовым гением в многоходовых взаимозачетах.

«Новосибирскэнерго» с советских времен возглавлял Виталий Томилов, прошедший путь от инженера до директора. «Первое впечатление — вежливо-нахальный», — вспоминает Томилов знакомство с Абызовым. По словам Старикова, главу «Новосибирскэнерго» Абызов поначалу «облизывал со всех сторон», но, получив полный контроль над предприятием, охладел к нему. В июне 2001 года Абызов вызвал Томилова к себе в кабинет и «вежливо-угрожающе» потребовал немедленно уволиться, вспоминает экс-директор «Новосибирскэнерго». После увольнения он не получил ни выходного пособия, ни расчет за 12 неотгулянных отпусков. Позже Томилов грозился «перестрелять этих сук из автомата», вспоминает его знакомый.

Смена директора была нужна для ухода от прежней схемы расчетов за уголь, считает Андрей Кузнецов. В то время считалось, что энергосистему по факту контролировали не акционеры, а угольщики, которым энергетики задолжали за поставки угля.

Толоконский встал на сторону Томилова и связанных с ним угольщиков в противостоянии с Абызовым, но к тому времени тот уже работал заместителем Анатолия Чубайса в РАО «ЕЭС», и это помогло Абызову отстоять свои позиции и сменить директора ключевого актива.

Толоконский рассказал РБК, что не знал деталей приватизации «Новосибирскэнерго», но был не согласен с принципом монопольной приватизации энергетики и отставкой Томилова. Впрочем, при Абызове компания стала серьезно вкладываться в свои мощности, вспомнил бывший губернатор и полпред президента. В городе объединили электрические и тепловые сети под одной УК, которой на равных долях владели частные инвесторы и город с муниципалитетом. Это позволило синхронно ремонтировать сети, сократить срок отключения горячей воды летом. Единое управление выгодно отличало электросетевое хозяйство и тепловые сети от других регионов, где были десятки собственников, подчеркнул Толоконский, а для области «Новосибирскэнерго» был одним из крупнейших налогоплательщиков.

Инвестиции в связи

В 1997 году Абызов баллотировался в новосибирский облсовет от блока «Третья сила», объединившего сторонников Григория Явлинского и Александра Лебедя против провластной фракции и коммунистов. Организатором кампании был бизнесмен Михаил Камха, а денег на нее дал Абызов, рассказал новосибирский журналист Алексей Мазур.

Вадим Кашафутдинов вспоминает, как с чиновниками областной администрации просматривал списки кандидатов. «Один говорит: «Вот же, блин, какие кадры лезут!» В сельской дыре выдвигается 24-летний Михаил Анатольевич Абызов, «гендиректор финансовой промышленной группы при администрации президента». И все такие: что за …, правда, что ли, Кремль хочет провести тут у нас своего человека?» Выборы Абызов проиграл.

Томилов рассказал, как Абызов хвастался связями с управделами президента Павлом Бородиным, но в 1999-м, прибыв в московский офис Абызова («работают пять человек в комнате без окон»), понял, что «Бородиным не сильно и пахнет».

Отсутствие успеха на выборах Абызов компенсировал способностью быстро налаживать связи. Стариков отмечает в нем уникальную способность упреждать чужие желания и ничего за это не просить: «Это важное свойство для пацана, которому 22 года и который не считает: «Так, я сейчас потрачу на эту дачу $10 тыс., бляха-муха, а вдруг прокол, не отобью…» Каждый человек для него был венчурным проектом, если из десяти девять не случится, то оставшийся покроет все издержки.

Экс-депутат помнит первую командировку в Сочи с новым помощником в начале 1990-х, когда для встречи делегации с участием вице-премьера Александра Заверюхи и руководства города Абызов снял сталинскую дачу: «Я крепко выпил и ходил ночью по этому скрипучему паркету, где когда-то бродил Сталин, — это произвело впечатление». На семинар Школы политических исследований в Голицыно с участием первого замминистра финансов Татьяны Нестеренко помощник привез эмалированный таз красной икры и деревянные ложки.

На экс-губернатора Толоконского Абызов производил впечатление человека организованного и занятого, типичного представителя бизнеса. «В 2014 году президент открывал здесь Бугринский мост. «Туда приехал и Абызов, — вспоминает другой новосибирский политик. — Увидев губернатора Городецкого, он позвал его к себе: разговор был как с нашкодившим школьником, тот стоял униженный. Мы-то думали, что вот царь, а оказывается, совсем другой».

В Новосибирске Абызов имел репутацию единственного в области олигарха. Помимо энергетических он обладал активами во многих сферах: приобрел Кудряшовский свинокомплекс, завод «Альбумин», ГК «Строитель», с его структурами связывали дорожного подрядчика региона «Новосибирскавтодор». Бизнесмен предпочитал оставаться в тени и прямо не говорил об участии в этих предприятиях.

Спецпроект Чубайса

В 1998 году Анатолий Чубайс с поста вице-премьера перешел в РАО «ЕЭС». Ключевая энергокомпания страны создавалась для приватизации теплоэнергетики и притока частных инвестиций под строительство генерирующих мощностей.

Стариков был знаком с Чубайсом с начала 1990-х по работе в Думе, а затем в правительстве. После одного из совещаний Чубайс задержал его у себя в кабинете — он искал специалистов в расчетных схемах. В то время менее 10% расчетов в энергосистеме шло живыми деньгами, остальное часто — неликвидным бартером. Стариков в конце 1990-х привел своего помощника и Меламеда к Чубайсу: «Они достали два больших листа ватмана и стали Анатолию Борисовичу рисовать стрелочками на примере зачета по заводу химконцентратов. Я на десятой минуте потерял нить — получилась электросхема цветного телевизора. Чубайс сказал: «Предлагаю вам перейти на другую сторону баррикад, беру вас своими замами в РАО «ЕЭС».

В книге Михаила Бергера «Крест Чубайса» о реформе РАО «ЕЭС» описывается, как менеджеры госкомпании удивились приходу 25-летнего Абызова на столь высокий пост. «Отвязанный бизнес-персонаж» пришел в огромную госкомпанию с улицы, только и умея разбираться с темными личностями-должниками, цитируют экс-главу РАО «ЕЭС» авторы «Креста Чубайса». Он говорил, что ему нужен знающий и бизнес, и «уличные терки и перестрелки» человек, который будет работать в условиях жесткого противостояния бизнеса, региональной власти и «олигархов, бандитов, полубандитов, жуликов».

Абызов ставил себе в заслугу, что его команда обеспечила для РАО погашение 200 млрд руб. долгов, накопившихся за пять лет. Об эффективности Абызова сказал РБК бывший топ-менеджер компании Яков Уринсон. Новый менеджмент заставил предприятия рассчитываться живыми деньгами самыми жесткими методами, включая веерные отключения от энергии, в том числе на военных станциях спутникового слежения.

Абызов постоянно конфликтовал с региональными начальниками, например, с главой «Ленэнерго» Андреем Лихачевым. «На советах РАО были страшные скандалы: крики, летали стулья. Лихачева он так гнобил, что тот даже просил заступиться за него губернатора Петербурга Валентину Матвиенко, — вспоминает знакомый менеджера. — Правление вел Чубайс, что уже задавало тон. С правления можно было выйти уволенным, если плохо выступишь. Слева от Чубайса сидел Меламед, справа — Уринсон, а сразу за ним Абызов, близко к главе РАО».

По словам Старикова, Абызов входил в близкое окружение Чубайса, ездил с ним на Камчатку и в тайгу на снегоходах, ходил в походы на байдарках.

В 2005 году он ушел из РАО «ЕЭС» — за три года до ликвидации компании.

Бизнес на активах РАО «ЕЭС»

Не дожидаясь окончания реформы РАО «ЕЭС», Абызов из разрозненных активов собрал инжиниринговую компанию для строительства электростанций под ключ — ОАО «Группа Е4».

Реформа отрасли предусматривала распродажу генерирующих активов РАО «ЕЭС» частным инвесторам, в том числе иностранным. В российской энергетике появились итальянская Enel, немецкий E.ON и финский Fortum. Считалось, что новые собственники помогут избежать риска дефицита электроэнергии: у государства денег на строительство новой генерации не было, а потребление, по прогнозам РАО «ЕЭС», должно было вырасти. Инвесторам предложили вложиться в строительство новых электростанций с гарантированной доходностью около 14% — эти инвестиции правительство обязало возместить крупных потребителей электроэнергии (исключая население). За срыв сроков строительства инвесторам грозили штрафы. В результате в 2007–2008 годах в российскую энергетику удалось привлечь почти 1 трлн руб. частных инвестиций, отмечал Чубайс.

В торгах РАО начал участвовать и Абызов. В преддверии большой энергетической стройки бизнесмен скупил инжиниринговые активы и создал Е4.

В 2006 году в E4 входило 12 холдинговых компаний с полусотней предприятий и 15 тыс. сотрудников. По подсчетам Forbes, Абызов потратил на скупку активов для Е4 около 10 млрд руб. Е4 стала выигрывать масштабные тендеры на строительство генерирующих мощностей. К 2007 году выручка группы превысила 27,3 млрд руб., чистая прибыль составила 1,2 млрд руб.

Но Е4 погубила болезнь всех подрядчиков, которые не смогли диверсифицироваться, говорит знакомый Абызова. Компания кредитовалась под новые стройки, быстро росла, а объем строительства стал неизбежно падать. На пике, в 2013 году, портфель контрактов, по данным компании, превышал 160 млрд руб. На начало 2015 года крупных контрактов в портфеле Е4 не осталось, зато появилось больше 200 судебных исков.

Кредиторы предлагали Абызову докапитализировать компанию. Он в ответ предложил банкам отозвать иски, чтобы заказчики вернули все контракты. Абызов личных гарантий или залогов по кредитам Е4 не давал.

В 2014 году в Е4 ввели внешнее наблюдение, а в октябре 2016 года компания была признана банкротом. Основной причиной банкротства в отчете временного управляющего были названы внешние экономические факторы, то есть финансовый кризис, затронувший сферу строительства, рассказал РБК арбитражный управляющий Е4 Игорь Вышегородцев. По его словам, в рамках наблюдения проводился анализ на наличие признаков преднамеренного банкротства, и таких выявлено не было.

Основным кредитором рухнувшей E4 был Альфа-банк: на него приходилось около трети долгов компании (10 млрд руб.).

Глава 2. Без портфеля

Кто помог Абызову попасть в правительство

Построив бизнес, Абызов пошел в большую политику. В орбиту администрации президента Дмитрия Медведева он попал через проект комитета сторонников главы государства, рассказал РБК источник, близкий к правительству. Абызов предложил Медведеву открыть такой комитет на встрече с президентом в Digital October в октябре 2011 года.

В феврале 2012 года Медведев создал рабочую группу по формированию «открытого правительства», в которую вошли несколько сотен ведущих экспертов. Абызову идея усиления обратной связи власти и общества понравилась.

В начале 2012 года он занял пост советника Медведева, а затем, после рокировки того с Владимиром Путиным, получил должность «министра без портфеля», куратора боткрытого правительства» в кабинете. «Этому от начала и до конца содействовала пресс-секретарь Медведева Наталья Тимакова. Они друзья», — сказал РБК близкий к Абызову источник. Хорошие рабочие отношения у Абызова сложились и с Владиславом Сурковым, который курировал создание «открытого правительства» сначала в администрации Медведева, а потом и в его правительстве на посту вице-премьера.

«Абызов входил в группу Тимаковой, Аркадия Дворковича и Зии Магомедова, которые поддерживали идею выдвижения Медведева на второй президентский срок, — рассказал РБК бывший федеральный чиновник. — Но в этой группе первым он не был и в политику прямо не лез». Близким к Абызову источник в его окружении называет и бывшего руководителя аппарата правительства Сергея Приходько.

После ареста на Telegram-каналах будет обсуждаться версия об аресте Абызова как «ударе по либеральному блоку» вокруг Медведева. «Миша либерал, как я балерина. В этом его обвинять нельзя, это, конечно, ерунда», — прокомментировал РБК хорошо знавший его бывший федеральный чиновник.

Чем занималось «открытое правительство»

По воспоминаниям Старикова, в личных разговорах Абызов переживал, что ему не удалось стать министром энергетики или вице-премьером, курирующим ТЭК. Экс-депутат считает, что Игорь Сечин, бывший тогда вице-премьером по ТЭКу, выступал против назначения Абызова на пост министра энергетики. Стариков назвал «открытое правительство» утешительным призом для Абызова.

Идея «открытого правительства» состояла в упрощении взаимодействия граждан с ведомствами. Госорганы обязали публиковать информацию о своей деятельности в интернете, появились порталы госуслуг, госзакупок, проектов нормативно-правовых актов, электронного бюджета.

Важнейшим проектом Абызова в правительстве была реформа контрольно-надзорной деятельности, по итогам которой премьер-министр Дмитрий Медведев в 2019 году предложил механизм «регуляторной гильотины», масштабный пересмотр требований и нормативов для бизнеса. «За всем этим стояли четыре года колоссальнейшей работы, причем не с самыми слабыми контрольно-надзорными структурами. И это было сделано Михаилом Анатольевичем», — констатировал в беседе с РБК федеральный чиновник.

Но деятельностью Абызова были довольны не все. Разработка поправок в закон о техническом регулировании превратилась в «жесточайшую драку с очень сильными противниками, в результате которой Михаил Анатольевич свернул эти поправки», говорит чиновник. Инициативам министра сопротивлялась бюрократия, подтвердил РБК знакомый Абызова.

«Неплохая идея сошла на нет, не думаю, что по его вине, — резюмирует Ищенко. — Я заходил к нему в гости несколько раз. Весь его аппарат — три помощника и секретарша, у него не было бюджета». В правительстве у Абызова не было своей команды — он старался все замкнуть исключительно на себя, вспоминает собеседник, близкий к правительству. «Репутации хорошего управленца у него также не было: мог нахамить подчиненным, бывало, что сталкивал лбами стороны, принимавшие решение», — пояснил источник.

Стариков уверял бывшего помощника: идея «открытого правительства» в «закрытой стране» неперспективна, что стало очевидно на опыте Российской общественной инициативы (РОИ). Ее презентовал Владимир Путин в феврале 2012 года в колонке для «Коммерсанта» «Демократия и качество государства» после «болотных» протестов. Но за несколько лет работы РОИ большинство набравших 100 тыс. голосов петиций было отклонено на заседаниях комиссии с Абызовым, например, предложения запретить чиновникам и госкомпаниям покупать автомобили дороже 1,5 млн руб., отказаться от досудебной блокировки сайтов и ввести право на вооруженную самооборону.

Абызов пытался сделать прозрачнее работу госкорпораций — правительство начало проводить независимый технологический ценовой аудит крупных инвестпроектов, прежде всего естественных монополий. Госкомпании обязали формировать и направлять на аудит в «открытое правительство» долгосрочные программы развития (ДПР) с прописанными бизнес-моделями и персональной ответственностью руководителей. «Определенный напряг Абызов госкомпаниям создал», — заключает его знакомый.

Работая чиновником, Абызов не отказывался от роскошной жизни. Он часто летал собственным бортом — Fokker почти на 100 мест, куда брал других членов правительства и бизнесменов, рассказывает его знакомый. После инвестиционных форумов в Сочи почти весь кабинет собирался на борту Fokker. «В самолете всегда было весело: алкоголь, разговоры, розовое вино с утра. Среди коллег у Абызова было прозвище Аниматор: он любил устраивать праздники», — вспоминает его собеседник РБК из его окружения.

Самолет куда-то исчез после публикаций в прессе о судебном разбирательстве Абызова с Виктором Вексельбергом из-за опциона на акции «КЭС Холдинга». После этого бизнесмен стал летать со своими сотрудниками в командировки на арендованных бортах.

Уход из Белого дома

После победы Владимира Путина на президентских выборах в марте 2018 года и переназначения Дмитрия Медведева премьером Абызов рассчитывал войти в новое правительство, говорят РБК его знакомые. «Статус федерального министра гарантировал безопасность активов. Но еще за два месяца до отставки он и его близкое окружение знали, что этого не случится», — утверждает источник в его окружении.

Глава Службы экономической безопасности (СЭБ) ФСБ Сергей Королев в рамках процесса формирования нового правительства предоставлял Путину досье на членов кабинета, отметил источник РБК, близкий к правительству. Впоследствии оперативную работу, предшествовавшую аресту Абызова, возглавил подчиненный Королева — руководитель управления «К» СЭБ Иван Ткачев.

Близкий к Абызову собеседник РБК сообщил о негативном отношении к экс-чиновнику со стороны ФСБ. «Все шесть лет работы Абызова в правительстве писали на него доносы президенту», — пояснил он.

«Давление было колоссальное всегда. И в РАО «ЕЭС», и в правительстве», — отметил федеральный чиновник, близко знакомый с Абызовым. На вопрос, оказывали ли это давление силовики и спецслужбы, собеседник РБК ответил: «Разных видов было давление. И с других сторон».

У Абызова не было друзей среди силовиков, он контактировал лишь с Генпрокуратурой, так как вел реформу контрольно-надзорной деятельности, отметил в разговоре с РБК знакомый экс-министра.

Абызов уверял окружение, что сам заявил Медведеву об отсутствии желания продолжать работу, но было похоже, что он все же ждал предложений, отметил РБК близкий к нему источник.

Большую часть времени после отставки Абызов жил на Рублевском шоссе, где играл в хоккей со своим соседом Дмитрием Босовым, президентом группы «Аллтек» («Сибантрацит»). Посетителей Абызов принимал в своем офисе на Саввинской набережной.

«После ухода из правительства он учил детей вставать на лыжи, играть в хоккей, но наверняка искал лазейку, чтобы вернуться в обойму. Деньги для него уже не играли роли — ему не хватало, чтобы с ним, как и раньше, мечтали поздороваться и обняться губернаторы, министры», — утверждает Стариков.

Глава 3. Суды и конфликты

Как корпорации временно заблокировали Абызова

Остаться в обойме после ухода из правительства Абызову помешал ряд корпоративных конфликтов, к которым подключились силовики, сходятся во мнении несколько знакомых с экс-министром собеседников РБК. Первым тревожным звонком стал корпоративный спор с «Альфой» из-за долгов Е4.

Близкий к Белому дому источник РБК назвал этот конфликт одной из причин, по которой Абызова не взяли в новое правительство. Председатель совета директоров Альфа-банка Петр Авен пожаловался на Абызова на встрече с президентом, рассказал РБК собеседник, близкий к правительству.

«Это происходило в течение года до смены правительства. Путин смахивал тему на Белый дом, — объяснил он. — На одном из закрытых мероприятий Авен обмолвился, что если Абызов не вернет долг, то может оказаться за решеткой. В какой-то момент к Медведеву пришел Михаил Фридман с той же жалобой. К тому моменту люди «Альфы» уже пытались в публичном поле организовать кампанию против Абызова». Медведев, со слов источника, сказал Фридману, чтобы в банке разбирались сами, но пока Абызов находится в правительстве, критики в адрес своего министра и публичной кампании против него не потерпит, поскольку это бросает тень на Белый дом в целом, и любую атаку премьер будет воспринимать на свой счет.

Факт жалоб Авена на Абызова подтвердил также федеральный чиновник, подчеркнув, что претензии главы «Альфа-Групп» вряд ли повлияли на решение, оставлять ли министра «открытого правительства» в кабинете.

Источник, знакомый с ходом расследования дела Абызова, подтвердил РБК, что со сбором доказательств в отношении компаний Абызова помогали сотрудники «Альфа-Групп». За подобные вопросы в «Альфе» отвечает член ее набсовета Герман Хан, который контактирует напрямую с директором ФСБ Александром Бортниковым, утверждает источник РБК.

В «Альфа-Групп» от комментариев по уголовному делу в отношении экс-министра отказались.

«Альфа» против Абызова

— Февраль 2015 года. Альфа-банк подает в МВД заявление, требуя проверить руководство Е4 на признаки кредитного мошенничества. Полиция вначале отказывает в возбуждении дела, но после новой проверки начинает расследование. Спустя сутки возбуждение дела отменяет прокуратура.

— Октябрь 2015-го. Мосгорсуд признает возбуждение дела законным. Но следствие идет неактивно, фигуранты в деле не появляются.

— В 2017 году Альфа-банк проводит две встречи кредиторов Е4, обсуждается совместный иск к экс-бенефициарам группы, рассказал источник РБК, близкий к Абызову. Другие кредиторы, по его словам, не увидели оснований для тяжбы. Такие переговоры если и проводились, то носили неформальный характер, официальных собраний кредиторов Е4 тогда не было, сказал РБК конкурсный управляющий Е4 Игорь Вышегородцев. В компаниях из числа кредиторов Е4 (Сбербанк, «Газпром энергохолдинг», Связь-банк) отказались от комментариев.

— В декабре 2018 года Альфа-банк подает к Абызову, его бывшей жене Екатерине Сиротенко и экс-президенту Е4 Андрею Малышеву иск на 33,6 млрд руб.: это общая сумма требований кредиторов к группе.

— Летом 2019 года, после ареста Абызова, СКР истребует у МВД уголовное дело о кредитах Альфа-банка. Абызову обвинение по нему сейчас не предъявлено, единственный фигурант дела — бывший президент Е4 Андрей Малышев.

Помимо «Альфы» у Абызова был другой сильный оппонент, имевший финансовые претензии, — Виктор Вексельберг. В мае 2019 года, уже после ареста Абызова, «Т Плюс» подал к нему иск, аналогичный иску Альфа-банка, на всю сумму требований кредиторов Е4 — 34 млрд руб. Доля структур Вексельберга в общей сумме долгов Е4 — около 80 млн руб.

Также они ведут тяжбу из-за опциона, по которому экс-министр должен был получить акции «КЭС Холдинга» Вексельберга. О вхождении Абызова в капитал стороны договорились в 2006 году, однако затем разошлись в оценке доли Абызова. В 2013 году Вексельберг инициировал разбирательство на Британских Виргинских островах; Абызов подал встречный иск. Тяжба до сих пор не завершена.

За полтора месяца до ареста Абызова, в феврале 2019 года, Вексельберг подал к нему иск в Гагаринский суд Москвы, связанный с тем же конфликтом. Попытку перевести в Россию спор, который уже много лет ведется за рубежом, представитель Вексельберга Андрей Шторх объяснил тем, что он ведется российскими гражданами в отношении российского актива.

«От ареста Абызова выигрывают его корпоративные оппоненты — они вряд ли бы начали синхронную атаку, если бы не понимали, что вскоре он будет временно заблокирован», — говорит близкий к Абызову источник РБК.

Министр-аниматор: как Михаил Абызов попал в правительство и в СИЗО

Министр-аниматор: как Михаил Абызов попал в правительство и в СИЗО

От протестов в Новосибирске к офшорной сделке

Знакомые с Абызовым собеседники РБК считают, что разработка министра силовиками стартовала после того, как к финансовым претензиям к министру без портфеля добавились и политические, на фоне тарифных протестов в Новосибирске.

Компания «Сибэко», в которую трансформировалось «Новосибирскэнерго» и которая входила в группу Абызова RU-COM, была основным поставщиком энергии в Новосибирской области. В конце 2016 года руководство области приняло решение поднять тарифы сразу на 15%, что объяснили изношенностью сетей. Подъем был согласован на всех уровнях: от городского совета и мэра-коммуниста Анатолия Локотя до руководства области и федеральных ведомств.

С декабря 2016-го по апрель 2017-го в Новосибирске прошло семь митингов против роста тарифов, на которые вышли от нескольких сотен человек до нескольких тысяч. Во время митингов администрация президента направляла в город экспертов для наблюдения. На крупнейшей акции выступил Алексей Навальный, выпустивший в марте 2017 года расследование о вилле Абызова в Тоскане стоимостью €2,2 млн.

Экс-сотрудник «Сибэко» объяснил РБК, что компания провалила информационную подготовку: обычно в подобных случаях энергетики задолго до повышения тарифов начинают разъяснительную работу, акцентируют внимание на изношенности теплотрасс.

В марте организаторы протестов поставили ультиматум губернатору Владимиру Городецкому: через месяц, к 19 апреля, они перейдут от требования понизить тарифы к призывам отставить главу области. Координатор штаба Навального в области бизнесмен Александр Бойко вспоминает, как 18 апреля Городецкий отменил изданное в декабре постановление о повышении тарифов ЖКХ на 15%, они выросли только на 4%. Срок полномочий губернатора заканчивался в 2019 году, но его отставили досрочно, заменив «варягом» — мэром Вологды Андреем Травниковым.

В 2018 году Абызов продал «Сибэко» Сибирской угольной энергетической компании (СУЭК) своего давнего знакомого Андрея Мельниченко.

Как началась разработка Абызова

Протесты вокруг тарифов дали силовикам повод начать проверки и оперативные мероприятия в отношении компаний, связанных с Абызовым.

С конца в 2016 года столичная ИФНС № 4 проверяла сделки «Сибэко». В феврале 2017 года ГСУ СКР по Москве возбудило уголовное дело по факту уклонения компании от уплаты налогов. В конце того же года, после уплаты недоимки на 196 млн руб., дело было прекращено.
Спустя несколько месяцев новосибирские силовики провели выемки в департаменте по тарифам Новосибирской области и офисах «Сибэко».
В 2017 году МВД проверяло сделку «Сибэко» с кипрским офшором Blacksiris по статье о выводе средств за рубеж с использованием подложных документов, но не нашло признаков преступления. «Косвенно сделку с Blacksiris можно было увязать с повышением тарифов. Она достаточно крупная, и государству было небезразлично, откуда взялись средства на ее осуществление: если за счет завышения тарифов, то государство это не обрадовало», — объясняет собеседник РБК, знакомый с ходом расследования. По его словам, в какой-то момент сделка с Blacksiris стала основным, чем занимались силовики.
Вопросы возникли и к другому бизнесу Абызова. В феврале 2017 года МВД активизировало следственные действия по делу о хищении кредитов «Альфы» в Е4. В период новосибирских протестов в столичном офисе обанкротившейся группы прошла выемка документов, рассказал РБК источник, близкий к Е4.
В 2017 году 11-й отдел управления «К» ФСБ начал прослушку Абызова и его окружения.
В марте 2019 года Абызов был задержан. Поводом стала сделка «Сибэко» с Blacksiris, которую СКР объявил мошеннической. В официальном сообщении ведомства говорилось, что действия Абызова поставили под угрозу «устойчивое экономическое развитие и энергетическую безопасность ряда регионов страны».

Решение взять за основу уголовного дела историю 2012–2014 года могло быть продиктовано тем, что по ней у силовиков уже было собрано достаточно материала, говорит РБК источник, близкий к Абызову.

Министр-аниматор: как Михаил Абызов попал в правительство и в СИЗО

Министр-аниматор: как Михаил Абызов попал в правительство и в СИЗО

В чем обвинили Абызова

Следствие считает, что Абызов, перейдя в правительство, передал свои активы в траст, но продолжал принимать стратегические решения. Одним из них стала сложная внутригрупповая сделка, в результате которой 4 млрд руб. было выведено из компаний «Сибэко» и РЭС в офшор. От механизма сделки, включавшего приобретение переоцененного пакета, пострадали миноритарные акционеры, утверждает следствие.

Учрежденные Blacksiris инжиниринговые компании не были пустышками и к моменту слияния «обладали пакетом заказов на десятки миллиардов», говорит арбитражный адвокат Абызова Юлий Тай. По его словам, стоимость объединенных активов была реальной и основывалась на оценке компании Deloitte. Аудиторы сообщили РБК, что не комментируют деятельность клиентов.

Единственным потерпевшим по делу стало ФГУП «Алмазювелирэкспорт», еще двое миноритариев «Сибэко» и РЭС, Гегам Акопян и Николай Рубцов, были допрошены в качестве свидетелей. Последние рассказали, что в 2018 году, после продажи «Сибэко» Андрею Мельниченко, получили компенсацию в рамках принудительного выкупа. Обоих ее сумма устроила; о приобретении в 2014 году якобы переоцененного актива они не знали.

Всего на 5% акций «Сибэко» и РЭС приходилось около 5 тыс. миноритариев — это люди, которые в 1990-е получили ваучеры в рамках приватизации, рассказал Тай. Дело основывается на рапорте ФСБ, указывала защита Абызова, ни один из миноритариев заявлений о преступлении не писал.

В августе в отношении бывшего министра возбудили новое уголовное дело, не связанное с первым, на этот раз о незаконном участии в предпринимательской деятельности. Согласно версии следствия, будучи членом правительства, Абызов в 2018 году лично и через доверенных лиц занимался бизнесом.

В разговоре с РБК глава «Роснано» Анатолий Чубайс обратил внимание, что миноритарии «одобрили годовой отчет, в котором сделка описана, и в течение последующих пяти лет не обращались с жалобами ни по арбитражной, ни по уголовной линии», а «в последующем добровольно и успешно свои акции продали». «Похоже, о том, что они потерпевшие, они узнали (или им объяснили?) в момент ареста Абызова», — иронизирует Чубайс.

Почему Абызов не уехал из страны

Спешка с арестом Абызова могла объясняться риском его вылета в Белград — о таких его планах сообщил следователь Николай Степанов 27 марта в Басманном суде. В соцсетях и нескольких СМИ сразу появилась информация, что экс-министр жил за границей и приехал в Россию лишь на день рождения к бывшему вице-премьеру Аркадию Дворковичу — и таким образом Абызова якобы выманили в Россию. На самом деле экс-министр был задержан у себя дома в поселке Жуковка в Одинцовском районе Подмосковья, указывали его адвокаты.

Ищенко вспоминает, как незадолго до ареста договорился встретиться с Абызовым в Москве. Экс-министр был спокоен и не проявлял видимых опасений. Вбросы про поездки за пределы страны знакомый Абызова связал с необходимостью обосновать его перевод в СИЗО. Последний раз за границей экс-министр был в феврале, в ОАЭ, подтвердил его знакомый.

Абызова неоднократно предупреждали о рисках пребывания в России и разработке со стороны силовиков, вошедшей в активную фазу осенью 2018 года, но вариант эмиграции он не рассматривал, сказал другой близкий к нему собеседник. Экс-министр знал про риски уголовного дела, но верил в свою удачу — так несколько его знакомых объяснили РБК, почему он так и не уехал из страны. «Он не верил в то, что если в течение 46 лет все складывалось удачно, то теперь все может сразу развернуться», — объяснил один из знакомых.

Подпишитесь на рассылку РБК.
Рассказываем о главных событиях и объясняем, что они значат.

Авторы:
Владимир Дергачев, Маргарита Алехина, Алина Фадеева, Наталья Галимова, Дмитрий Серков

При участии:
Вячеслав Козлов, Петр Канаев

Источник: news-ria.ru

Добавить комментарий

*

3 × три =